Дорога дальняя, казенный дом [= Олигарх и амазонка ] - Владимир Колычев

Благодарить его Марина не стала. Еще чего!

— Да, кстати, меня Романом зовут… Дурное имя.

— Почему? — глядя ему в рот, с глупым удивлением спросила Анюта. — Красивое имя…

— Да имя-то ничего. Только вот отпечаток на судьбу накладывает. Как гляну на красивую женщину, так сразу роман хочу с ней завести… Роман с Романом, звучит?

— Звучит! — восторженно подхватила Анюта.

Она готова была согласиться сейчас с чем угодно. Скажи он ей, что пылесос предназначен для мелиорации заболоченных земель, и она бы наградила его бурными аплодисментами…

— У тебя что, роман с Романом? — подковырнула его Марина. Уж она-то этому прощелыге в рот заглядывать не будет.

— Нет, у меня роман… — Он запнулся и вопросительно глянул на Анюту.

Она догадалась, что от нее требуется. Назвала свое имя:

— Анна!

— Вот, у меня роман с Анной!.. Да, Анечка?

— Да!.. — растеклась она как та квашня по лавке.

— И надолго?

— А это как повезет!

— Кому?

— Мне, конечно же… Сам в это не могу поверить, но факт есть факт — женщины меня бросают, а не наоборот…

— Извини, но у меня нет жилетки, чтобы ты в нее поплакался, — криво усмехнулась Марина.

— Я плачусь? — удивленно спросил Роман. И тут же подтвердил: — Да, наверное, плачусь… Анечка, а у тебя есть жилетка?

— Да…

Марина и не надеялась, что она ответит «нет».

— Наверное, она у тебя дома?

— Дома у нее муж! — сама от себя того не ожидая, выпалила Марина.

Она не хотела, чтобы этот придурковатый, но такой заводной красавчик уходил вместе с Анютой. Тем более что им было куда идти. Квартира свободная, кровать широкая…

— Ну что ты такое говоришь? — с упреком посмотрела на нее подруга. — Нет у меня мужа…

— А врать нехорошо! — поднимаясь со своего места, с укоризненно-ухарской усмешкой на губах произнес Роман.

Самым наглым образом взял Анюту за руку и повел ее к выходу. А та как глупая овца побежала за ним… А может, и не глупая. Парень-то хорош. Нет, Анюта не дура. Правильно сделала, что не упустила шанс. Скорей всего последний в жизни. Кто еще позарится на нее?.. Но ведь позарились. Марина в пролете, а у Анюты этой ночью все будет о’кей. А может, дело и не ограничится одной ночью…

Марина завидовала подруге. Она чувствовала себя оскорбленной. И даже опороченной… Ведь она давала себе слово, что больше никаких романов на стороне. А появился этот красавчик, и снова внутри все закипело — не столько от возмущения, сколько от возбуждения. Он заставил ее почувствовать себя нимфоманкой. Невольно заставил… Ну почему он выбрал Анютку?..

Марина всю ночь не находила себе места. С упорством монастырской девы отгоняла от себя непотребные мысли, но раздраконенное воображение с еще большим упорством рисовало ей возбуждающие картинки. Роман сверху, Роман сбоку… Уснула она только под утро. Разбитая и неудовлетворенная.

Проснулась она только к обеду. Горничная подала обед, няня привела к столу Шурика. Квартира у нее большая, денег на содержание прислуги хватает. Все хорошо, еще бы мужчину… Марина снова почувствовала, как ее закружило, понесло. Роман — ночью. Роман — днем. Он зверь, а не мужчина…

— Марина Николаевна, это вас!

Горничная подала ей телефонную трубку.

— Марина, привет! — услышала она разнузданный голос Романа.

И такая жаркая волна поднялась внутри, что уши вспыхнули факелами.

— Это кто там такой наглый? — изобразила она недовольство.

— Да это я, Рома… Ты же не могла меня забыть, да?

— Откуда такая самоуверенность?

У нее и в мыслях не было бросать трубку. Но и в присутствии прислуги точить лясы не хотела. Марина ушла в свою комнату. Пусть обедают без нее.

— Да нет, самоуверенность здесь ни при чем… Мне кажется, что я вчера тебя обидел…

— Может, мы перейдем на «вы»?

— Ну вот, значит, сильно обидел… Может, встретимся?

— Зачем?

— Ну, я должен извиниться… Сам не знаю, что на меня вчера нашло. Какая-то вожжа под хвост попала…

— Это какой хвост ты имеешь в виду?

— Ну, тот, который имею и который… Короче, мне так неловко за вчерашнее. Да и Анюте не понравилось, как я себя вел…

— Так это она попросила тебя позвонить? — разозлилась Марина.

— Да ну что ты!.. Я попросил у нее твой телефон, так она чуть не расплакалась. Боится, что я к тебе переметнусь…

— Можно подумать, ты мне нужен! — из вредности уколола его Марина.

— Да я еще и не хочу к тебе…

Вот и обменялись любезностями.

— А не пошел бы ты!..

— Да я пойду. Тебя увижу и пойду… К Анютке!.. Она такая!

— Какая? — сорвалось у нее.

— У-ух!.. А твой телефон я у нее украл…

— Я так и знала, что с тобой не все в порядке…

— Ну так это ради тебя… Так что, пересечемся?

— Ага, сейчас, разбежалась!

При всей язвительности ее тона эти слова в какой-то степени соответствовали правде. Она хотела Романа. Она очень его хотела…

— Да, ну тогда извини!

Но, похоже, он скрытой правды не расслышал. Поэтому положил трубку.

Марина чувствовала себя полной дурой.

Вечером горничная ушла домой. И няня отпросилась. Марина осталась дома одна, с ребенком. Уложила Шурку спать, а сама… Она не знала, что делать. Пойти куда-нибудь в ночной клуб, подцепить хахаля, переспать с ним и разойтись. И Алтынов ничего не узнает… Да и плевать, если узнает. Она же женщина в конце концов, а не манекен.

В дверь неожиданно позвонили. Марина включила телевизор, перевела его в режим монитора. На лестничной площадке стоял Роман. В одной руке букет цветов — он держал его небрежно, поддерживая плечом, как будто это был банный веник, в другой руке бутылка — то ли коньяк, то ли виски. Стоит, зевает. Раздолбай раздолбаем. Но этим он и брал. Марина без раздумий впустила его в дом.